Jul et Mad Paris Amour de Palazzo

Хорошая работа на тему кожи со специями. Вышло, с одной стороны в тренде восточных ароматов такого рода, но без перехлеста. Кожа лишена ненужной резкости, но фактурна, поддержана кастореумом, то есть тяготеет к классически мужским композициям. Но чтобы скучно не было – комбинация пряных, ароматных специй. Смолы разогревают композицию, а вот заметного уда я не обнаружил, тут что-то условное.Не разваливается по мере раскрытия, не становится грубым. Пачули хорошо дополняют кожу, не давая ей стать слишком грубой. Амбра и аккуратные древесные ноты красиво дополняют. Кастореум неявный, закопан внутри. Аромат корректный, больше мужской по звучанию. База довольно классическая, не то чтобы шипровая, скорее кожанная. Что-то вроде вариации темы Бель Ами от Эрмес. Мне нравится его спокойное звучание в базе, хотя чего-то новаторского в нем нет. Но база качественная, с упором на европейские рецепты из современных материалов. Держится отлично, под 12 часов, шлейф короткий и мягкий.

брат близнец Скандинавского Преступлениятолько более спокойный мягкий

Этот аромат прошел со мной очень много всего и только сейчас я понял и оценил всю его красоту. Он такой старомодный, как Красная Москва. Тот случай, когда ты чувствуешь слюну в старой телефонной трубке, старую пудру, гвоздику (цветок) и масляный дым, только что потухшей свечи. Когда я только с ним познакомился, он меня испугал, я только изучал нишу, учился тогда в колледже и для меня это было «слишком». Иногда доставал семпл, вдыхал и убирал обратно. А тут случайно он мне попался и я пропал. Какой он величественный, грустный, вот именно грустный по-человечески, какой-то такой простой и уютный. Как объятия давно ушедшего из жизни деда или бабушки. Запах мыла и старой косметички, его одеколона или ее «Красной Москвы», запах походов в церковь по выходным. И какой-то атмосферы давно ушедшей эпохи. Подобное во мне вызывал “Voodoo Chic” HFC. Их могу сравнить по настроению. Хочу теперь эти духи. Спустя 5 лет, я доносил пробник в 1,5 мл и понимаю, что хочу флакон, как напоминание о чем-то вечным и человеческим.